Без права умереть: история о том, как не сдаваться

26 марта 2021 в 17:44
Поделиться
Отправить
Класснуть

В каждой жизни есть моменты, которые нужно просто пережить. Что помогает выжить и пережить? Благодаря чему мы справляемся? Оптимизм? Сила воли? Просто сила? А может все сразу?

Не знаю. Наверное, у каждого свой рецепт. Но в любом случае, важно не сдаваться. Что для этого нужно, знает практикующий психолог, семейный психотерапевт, гештальт-терапевт Наталья Евтихова.

Обнуление в моей жизни произошло 2 раза. В первый раз мне было 28 лет, тогда я решила развестись. Это был такой юношеский брак. Причина развода банальна — систематические измены.

Я решила, что с этим жить не хочу. Подумала: «Ребенок вырастет и уйдет. А моя жизнь пройдет не с тем. И что, мне памятник кто-то поставит? А он мне надо? Наверное, мне нужна моя жизнь».

В школе — самая скромная девочка! Было сложно представить, что я выживаема

Ему сказала, что больше не верю и на этом все. Тогда-то и поняла механизм: твои правильные и хорошие действия в браке не приводят к таким же ответным.
А он ответил: «С тобой сложно жить, ты в розовых очках живешь. Не знаешь жизни. Я пришел, на тебя помолился и лег спать».

Я еще долго думала, о чем же он: «Я же все делаю правильно: добрая, дающая, помогающая, работающая». Потом поняла, что где-то он был прав. Я же была воспитана в лучших традициях классики. В школе — самая скромная девочка! Было сложно представить, что я выживаема. Верила в идеалы, добро. Даже в социализм и коммунизм очень верила. И других людей видела чистыми и добрыми.

В результате я осталась с ребенком и зарплатой в 20 долларов. Мало того, что мне не нравилась работа, так еще на эти деньги жить нельзя. Нужно было менять все.

На тот момент можно было зарабатывать в бухгалтерии. Это были 90-е, фирм было много. А у меня были опыт и образование «Экономист. Бухгалтерский учет, анализ, аудит».

По знакомству меня взяли бухгалтером, даже обучали. Но работать было страшно: время непростое, бизнес не совсем чистый.

В каких-то «черных» делах я не участвовала. Но был рэкет: и крупные суммы нужно было передавать, и с пистолетом рядом ходили. Был момент, когда наехали на директора. Если бы он не выполнил требования, нас бы застрелили.

Эта работа меня очень закалила. В характере появился авантюризм

Кстати, очень интеллигентный рэкет, убили бы тихо. Два часа вежливо беседовали со мной, купили шоколадку. Только трубочку с телефона так аккуратненько сняли, а директора держали в другой комнате под прицелом.

Представь еще ситуацию: приезжают те же бандиты договориться о какой-то сделке, я работаю там месяц. Захожу в кабинет, директор смотрит на меня и говорит:

Мы же не можем сделать эту операцию?

Со мной это никто не обсуждал, я читаю по глазам, отвечаю:

Конечно, указ 19, графа 2,3 гласит о том...
Кстати, очень интеллигентный рэкет, убили бы тихо

Придумала на ходу, но говорила убедительно. Выходила из кабинета и так «ХУУУУ» — глубоко дышать. Конечно, эта работа меня очень закалила. В характере появился авантюризм.

Да и у своих директоров я многому научилась. Некоторые уроки остались со мной до сих пор. Например, в бизнесе никому не верь. Это значит, тебе говорят, вот так не получится, а ты не верь, иди и пробуй.

Разводиться было не страшно, страшно было от страданий сына. Это было немыслимо… Мое сердце просто рвалось. Я не знала, что с сыном будет так. Если бы знала, наверное, не решилась.

У сына начались проблемы со здоровьем: невроз, заикание, он плакал и умолял. Иногда хотелось сдаться и начать все сначала. В итоге я стала искать в Могилеве детского психолога. Не нашла и поехала в Минск. Это привело меня туда, где я сейчас.

Но цена была большой: история отложилась на сыне. Как думаешь, почему он психотерапевт и работает с детскими проблемами?

Специализация психолога обычно там, где было много преодоления, много боли

Есть такая иллюзия, что хороший психолог родился и вырос в счастливой семье, построил прекрасные отношения, вырастил замечательных детей и т.д. Но этот человек никогда не станет психологом, ведь у него нет боли. Специализация психолога обычно там, где было много преодоления, много боли. В это идут потому, что знают боль.

Поэтому, когда ко мне приходят люди, готовящиеся к разводу, я объясняю, что нужно подготовить ребенка, походить к психологу. Если люди слушают, заботятся о ребенке, дети переживают эти перемены без нервозов и травм. Аллилуйя!

Когда я стала возить сына на консультации к детскому психологу, сама заинтересовалась психологией, увидела механизм, поняла, что это помогает, захотела разобраться для себя, для ребенка, для жизни. Даже подала в БГУ документы на психологию, поступила.

А потом узнала, что учиться 5 лет, поняла, что финансово не вытяну (денег было мало), и забрала документы.

За каких-то 30 долларов в 30 лет, я решила то, что таскала на плечах 20 лет

Но пошла в гештальт-программу. За две сессии увидела, как люди решили проблемы, например, в отношениях с отцом. А отца там не было, был терапевт. Да и я свои внутренние споры с родителями разрешила. Мой отец очень сильный, в каких-то моментах его воспитание было давлением, а у меня было много обид. И их сняли.

Я помню, вышла и мысль появилась: «За каких-то 30 долларов в 30 лет, я решила то, что таскала на плечах 20 лет». Побежала звонить маме и папе, говорить, как их люблю. Это была сказка.

Так я решила обучаться практической психологии. Но на это не было денег, да и ездить в Минск дорого.

Я так много сил вложила… Меня вырубили

Поэтому открыла Центр психологической помощи в Могилеве. Нашла хороших психологов, сама была администратором, бухгалтером, уборщицей и т.д.
Там я видела, каким человек входил в кабинет и каким выходил. Люди менялись прямо на глазах, светлели как-то, оживали. Это очень впечатляло.

Но просуществовал центр недолго: около полугода. Я арендовала 3 кабинета в гостинице «Днепр», мы сами сделали ремонт. Но только-только раскрутились, как гостиницу выкупило частное лицо. И администрация захотела разместиться в моих кабинетах, поэтому аренда выросла в 5 раз. Это было неподъемно. Я так много сил вложила… Меня вырубили.

Я опять осталась без работы, без мечты, в которую вложила деньги, с маленьким, уже подлеченным ребенком, в долгах и с желанием учиться. Поэтому собрала обучающую группу в городе. Искать преподавателя для нас поехала на первую международную гештальт-конференцию в Минске.

С виду — стерва первоклассная

Там были начинающие специалисты, готовые обучать группы. Конференция началась, и вдруг зашла женщина. Копна волос, красная кожаная куртка и черные кожаные штаны. С виду — стерва первоклассная. Но яркая. Свободная. Интеллектуальная. Чтобы подойти к ней, нужна была смелость. Я подошла. И, о чудо, она сказала да!

Мы обсудили детали и стоимость ее услуг. Я, как организатор, могла обучаться бесплатно. И она, мой психолог Наталья, стала нас обучать.

Это уровень! Была клиенткой, ученицей, а теперь коллега

Оказалось, что эта стерва внутри — мать всея Руси. Она относилась к нам как к птенцам. Чувствительная, бережная, заботливая, успешная: разбирается в искусстве, открыла арт-салон, возила картины в Лондон. Замужем за гениальным профессором. Очень необычная. Она и ее жизнь восхищают!

Мы до сих пор хорошо общаемся, недавно я была у нее. Она представила меня сыну и назвала коллегой. Очень приятно… Это уровень! Была клиенткой, ученицей, а теперь — коллега.

Мне нельзя было потонуть. А как? Тонешь — остаешься без жизни. Пока у тебя маленький ребенок важно бороться. Тем более я очень хотела быть такой личностью, которая интересна ребенку, которой можно гордиться.

Думаю, в этом помог пример отца. Он без поддержки и помощи добился больших высот. Из каптерки переехал в депутатское кресло. Я видела, если захотеть и приложить усилия, будет результат. Поэтому не сдавалась.

Я хотела быть такой личностью, которая интересна ребенку, которой можно гордиться

Чтобы зарабатывать и отдавать долги, стала челночницей. Моя сестра тогда работала в Бресте на фабрике. Она предложила дешевле покупать со склада, привозить и реализовывать. И где-то с полгода я занималась этим: таскала из Бреста, носила, продавала. Но на это жить было нельзя.

Пришлось опять пойти в бухгалтеры. Но учебу я не оставила, группа работала. Вообще, учиться на психолога долго, я 8 лет проходила программу. Это практическое проживание. Раз в квартал несколько дней ты набираешь материал, а потом должен прожить его.

А в бухгалтерии я застряла еще на 2 года. У меня уже был опыт, меня продвигали, на меня делали ставки. Я даже прошла обучение в MBI (Международная школа бизнеса) на финансового директора. И тут у меня случился второй брак.

Все случилось быстро. Мы познакомились в Интернете, он прилетел сюда (путь в 7000 км). Это был такой поступок…. Какой-то принц! Ему было 40 лет (мне 33), он работал каким-то начальником, хотел семью. Казалось, созрел.

Конечно, нужно было узнать его лучше, но было некогда. Он поставил условие: «Ты выходишь замуж. Я не могу ездить туда-сюда 7 000 километров».

Это был такой поступок…. Какой-то принц!

Мы поженились. В 34 я родила второго сына. Он предложил создать общий бизнес. И закрутилось. Не очень это было мое. А со временем поняла, что не настолько была нужна я в этих отношениях. Просто человек хотел другой жизни. И эту жизнь он себе организовал: другой город, семья, жена, которая может быть бесплатно всем, ребенок. А я понимала, что ухожу не в свою жизнь. Вроде бы все для семьи, но почему-то не для меня.

В результате он оказался тираном. Я не должна была ходить к друзьям и еще что-то. Пропала радость и удовольствие, не стало какой-то части меня. До брака жизнь была сложной, но я была счастлива в ней: работа, учеба, друзья, путешествия, семья. А здесь остались дети, работа и муж. Причем муж какой-то все время недовольный. Хотя делаешь, кажется, все, чтобы было иначе.

Диагноз стал точкой в моем браке

Это была не та история, которой хотелось. Но я же была травмирована первым разводом (было много вины и страха). Да и муж очень манипулировал: «Ты одного ребенка без отца оставила, хочешь также со вторым поступить?». Короче говоря, я сомневалась еще 3 года.

Но сильно страдать не хотела. Поэтому разделила бизнесы, стала сама руководить финансами. Появилось больше свободы. А в итоге — своя сеть магазинов.
Здесь я смогла в рамках семьи дать себе глоток. Но не жизнь. В результате это долгое угнетение себя привело к опухоли головного мозга. Диагноз стал точкой в моем браке.

Мой левый глаз перестал фокусироваться, видел только красный и зеленый цвет. Зрение в принципе стало еще хуже. Но я ждала проверку налоговой. Решила сходить к врачу после. Когда все-таки позвонила в «Новое зрение», еще 2 недели ждала очередь. Пришла, меня за 2 часа прогнали по всем аппаратам, врач посмотрела результат и спросила: «Вы можете поехать в городскую больницу сейчас? В ближайшие 5 минут. Даже без тапочек».

Я поехала. В Городской на меня наорал заведующий (ему было лет 60). Накричать нужно было давно.

Сколько так?
Два месяца.
Где мозги? Ты о чем думаешь, женщина? У тебя же дети.

Я на самом деле себя задвинула. Знаешь, именно тогда поняла, что мою жизнь нужно полностью менять, еще даже диагноза не знала. Просто в больнице мне стало так хорошо! Я подумала: «Боже, в чем же я живу?!».

Я на самом деле себя задвинула

Эта мысль очень отрезвила. Здесь уже стоял вопрос, остаться живой. А для этого, нужно было развестись.

Кстати, муж реагировал так, будто у меня легкий насморк, и нечего лежать в больнице:

Слушай, а я хотел поменять машину. Думал, ты купишь мою, а я себе новее.
Это диагноз, при котором неизвестно буду ли я жить, и 1% чуда, что я останусь здоровой.
Не, так ты купишь машину или нет?

А когда он приехал ко мне в больницу, моя соседка офонарела. Он принес разные деликатесы, улегся на мою постель и потребовал чай с бутербродом. Поел, похрапел и ушел. Человеку было абсолютно все равно.

Впереди была большая борьба за жизнь

Короче говоря, в больнице мне сделали МРТ. О результатах заведующий говорил с такими добрыми глазами:

Мы вас выписываем. Вам нечего у нас делать.

У меня покатились слезы.

У вас довольно большая опухоль головного мозга на зрительном нерве.

Он как врач понимал, что это 100% слепота. Но именно он меня спас:

Запомни, девочка (мне было 39), тебе надо в Минск. Но я ничего не говорил.

Я плохо понимала, что происходит, но эту фразу четко запомнила.

Впереди была большая борьба за жизнь. Права умереть не было, опять. Понимала, что отцы моих детей не дадут того, что дам я. Не могла им довериться. Боролась за себя для детей.

В городской мне дали направление, там было написано «ОМБ». Я решила, что это Онкологическая могилевская больница. Приехала туда, сказала, что мне надо направление в Минск.

Там ответили, что мне нужно в областную.

Ничего не знаю. Написано, онко. Дайте мне, пожалуйста, направление в Минск.

Я не знала, что их не дают. Сработало «никому не верь». Мне сказали, что я странная, и отправили к заведующей. Она тоже попыталась избавиться от меня.

Мне сказали, что мне надо в Минск.
Но мы не даем.
Нет. Мне выпишете направление в Минск. У меня 2 детей, они не могут без меня остаться. У меня болит голова, я сейчас лягу на пол и буду лежать, пока вы не выпишете направление.
Я была первой за 10 лет

Она пошла к главврачу, вернулась с наказом собрать УЗИ всех органов и диск МРТ за 2 часа. Это было нереально. Но не для меня. Позвонила другу в диагностический (он все знал), объяснила ситуацию. Он за руку провел по всем кабинетам (на каждый было 15 минут). Подруга тем временем забрала диск МРТ в городской. Через 2 часа я была с огромной стопкой и диском у заведующей. У нее глаза полезли на лоб.

Выяснилось, что задание дали, чтобы я опоздала на встречу с главврачом. А в Боровлянах эти бумажки вообще выкинули в мусор. В итоге мне все-таки дали гербовую бумагу под шрифтом. Я была первой за 10 лет.

В Минске сделали МРТ с контрастным веществом (этот укол стоил 200 евро, и выделяли его только туда). Оказалось, что опухоль не на зрительном нерве, а под ним, в самом центре — зрение сохранить можно. А вот операция… Врачи говорили, что сохранить здоровье поможет только чудо. Операцию мне делал лучший по тем временам нейрохирург. Я спрашивала у него о подобных случаях, он сказал, что такой расклад — редкость, и пациентка с такой же проблемой умерла. Спасибо, обнадежил.

Меня везли в операционную, а из операционной везли труп

Перед самой операцией я решила не предавать себя, закрыть бизнес, развестись. Много ходила, думала, дышала, была наедине с собой. Позволила себе походы в кафе и рестораны просто пообедать. Раньше почему-то деньги всегда были нужнее для другого. Мне хотелось что-то успеть… Это ощущение, оно было в мелочах…

В день операции меня побрили на лысо. Я хорошо помню, как меня везли в операционную, а из операционной везли труп (хотя в морг вывозят другим путем).

Потом был наркоз, я начала плакать. Меня спросили, в чем дело, я ответила: «У меня сын маленький. Мне нельзя». И все, свет выключили. Операция длилась 8 часов.

Темнота. Слышу голос: «Вы откуда?». Я думаю: «Я в раю?». Открываю глаза. Понимаю: врачи, не в раю, в Боровлянах. Говорю: «Из Могилева». Потом проверка функций. Я так раз — вижу, слышу, шевелю. Больно, капельницы, но дышу. Жива. Слава Богу.

Потом было много боли, ночь в реанимации, обезболивающие. Наутро перевели в палату. Начался путь выздоровления. Училась ходить и смотреть заново. Меня надо было видеть. Я один раз в зеркало глянула, решила больше не смотреть. Просто жесть. Было не понятно, будет ли это лицом.

Жива. Слава Богу

Опухоль отправили на гистологию, через неделю сказали, что она доброкачественная.

Вообще, после такой операции, можно умереть через 3 дня или через месяц. Гарантий нет. Я это знала. Но была счастлива. Как и родные. В тот момент я поразилась тому, насколько ценна для окружающих.

3-4 месяца жутко болела голова. Обезболивающие, уколы… Еще нужно было пройти развод. Белорусский рубль в 3 раза упал, рухнули и мои магазины, а жить-то надо было.

Первые 3 недели после больницы я провела у родителей. Они очень тяжело переносили мою болезнь. Я боролась, а они вроде бы и сделать ничего не могли, оставалось ждать и верить. Мама молилась, отец переживал, помогала сестра. Я почувствовала себя любимым ребенком. Казалось бы, надо такое пережить…

Мама молилась, отец переживал, помогала сестра

А мой муж… Он просто боялся, что ему придется за мной ухаживать. Поэтому в эти вопросы не вникал, злился, что магазины на сестру оставила, даже встречать не приехал. Но позвонил и спросил:

Ну что, ты домой едешь? Возвращайся.
Ты не понял! Я не вернусь. Там, где ты, я больше не буду.
Какие глупости. У нас же дети, — просто шок!

Позже я узнала, как он обошелся с нашим сыном. Старший ребенок знал, что происходит, очень тяжело переживал этот момент. Но младшему я ничего не стала говорить, ему ведь 4 было. А муж, манипулируя, сказал ужасную вещь: «Мама тебя бросила, мама тебя не любит».

Это же настолько страшно для ребенка в 4 года. Через 3 года Елисей спросил меня: «Мама, почему ты меня бросила? Что я сделал?». Я стала объяснять, что сражалась за свою жизнь, показала шов, объяснила. Это ребенок носил в себе 3 года! Я не думала, что отец так поступит.

Из моей жизни мужа удалось отправить только через 3 недели после возвращения. В новый дом, на новой машине с мебелью. А мы с детьми остались спать на полу. Все отдала, лишь бы расстаться. Плюс вещи напоминали бы ту жизнь.

Короче говоря, денег и мебели не было, но мы справлялись, выживали

Он же обрубил последний источник дохода. Самый прибыльный магазин был в аренде, я просила не говорить о болезни собственникам, а он рассказал. Магазин забрали. По остальным точкам остались долги.

Короче говоря, денег и мебели не было, но мы справлялись, выживали. Старший сын Илья со мной много сложностей прошел, терпеливый и понимающий ребенок. А Елисей был маленький, собственно наши неприятности он не понимал. Но очень скучал по папе, появились психосоматики. Стал нервничать, набирать вес. Тут папа «помогал»: «Это мама не хочет быть со мной».

А так, дети заботились, поддерживали. Были минуты, когда становилось очень сложно, звала их и просила сказать, что мама хорошая. И у нас было 5 минут дифирамбов маме.

Я стала искать способы зарабатывать. Позвонила психологу. У нас отношения уже были больше дружеские. Сказала:

Я осталась с детьми, без элементов, без денег. И ноль здоровья. Я в прострации.

А в ответ:

Так ты можешь начать консультировать.

И у меня впервые появилась такая мысль. Мне же хотелось быть нужной, помогать. Страшно было, но все же. Я у кого-то одолжила денег и пошла на платные курсы ИПК. Нужна была корочка: практически я уже была психологом, а юридически — нет.

Мне же хотелось быть нужной, помогать

Параллельно нашла подработки в бухгалтерии, которые могли кормить меня. Восстанавливала здоровье (еще голова болела) и начинала работать. Первыми моими клиентами были мои подруги и знакомые. Я очень волновалась, старалась. Брала какие-то символические суммы, готова была сама платить, чтобы ко мне приходили. Появились силы, желания и надежда.

Где-то через полгода перестала болеть голова, я выползла из нищеты. А в работе психологом увидела ту жизнь, которую себе пообещала.

Я рассказала тебе 30% того, что было со мной. Иногда самой не верится, что это моя жизнь. Но это так.

Сегодня я могу видеть реальный мир и помогать людям. При этом вижу и свой микрокосмос, где можно надеть «розовые очки» со своими близкими. Сейчас у меня есть все: два прекрасных сына, внучка, любимый мужчина и призвание.

Иногда самой не верится, что это моя жизнь

Болезнь научила находить радость в каждом дне, даже если в нем были проблемы, усталости и стрессы. Радуюсь и ценю каждую возможность. Эти 10 лет насыщенные, счастливые, не смотря на все трудности. Очень пропитаны ценностью жизни, людей, работы и семьи. Вера, оптимизм и надежда помогли преодолеть многое.

Ксения Труш для vMogileve.by

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter.

1 комментарий
Анастасия Руденок
28 марта 2021 в 22:01
Ого, какая сильная женщина!
Читала статью как книгу, столько всего...препятствий, сложностей.
Но она молодец...хотелось бы с ней в живую увидеться...